Утро. Райцентр. Автобус битком набит, воздух стоит такой, что кажется, будто попал в настоящую баню. Людей — как селёдок в бочке, а свободного места почти нет.

Я зашёл на остановке у старого магазина и заметил одно, едва заметное, свободное место у окна. Рядом — женщина лет пятидесяти, плотная, ярко накрашенные губы, а на коленях громоздкий целлофановый пакет. И что? Место рядом — пусто.

Женщина, словно решившая, что весь автобус её личное владение, сразу оккупировала два места. И когда молодой парень, не желая стоять как скот, решился присесть рядом, начался настоящий театральный скандал.

Я, вежливо, но с внутренним раздражением, спросил:

— Извините, тут свободно?

Женщина скривилась так, будто я предложил ей совершить преступление:

— Занято! — выкрикнула она, словно весь автобус существовал только ради её пакета.

— А кто здесь сидит? — уточнил я, не скрывая удивления.

— Не твоё дело! — смачно махнула рукой, словно отгоняя назойливого муху. — Я здесь хочу сумку положить!

Люди вокруг начали переглядываться, кто-то сдержанно усмехнулся, кто-то возмутился, а я стоял в шоке. Как можно так нагло игнорировать остальных пассажиров?

Я присел на свободное место аккуратно, словно на минное поле: не толкнул, не дёрнул, просто сел.

И тут понеслось…

— Ты что творишь, невоспитанный хам?! — завопила она. — Я сказала — здесь занято!

— Здесь никто не сидит, и вещей нет, — спокойно ответил я. — Посмотрите вокруг, в автобусе и так нет места, чтобы стоять.

— Я не хочу, чтобы ты сидел рядом со мной! — подняв голос, заявила женщина. — Я заплатила за билет и имею ПРАВО!

— Уверены? За два билета? — спросил я с лёгкой улыбкой.

Она замялась, но затем, словно разрываясь на весь салон:

— Это не твоё дело! Уйди вон, придурок!

Где-то сзади голос тихо вмешался:

— Женщина, имейте совесть…

— Не лезьте! — ответила она, визжа и размахивая руками. — Я хочу сидеть одна!

И тут разразился финал: женщина, не выдержав противостояния, встала и вышла с автобуса не на своей остановке.

Подошла кондуктор, профессионально оценивая ситуацию:

— Что происходит?

Женщина заголосила, почти плача:

— Он сел! Я просила — не садиться! Мне тяжело! Я всю дорогу одна!

— Покажите билет, — строго сказала кондуктор.

— А зачем?

— Если у вас один билет, то и место одно. Люди стоят в проходе.

Женщина полезла в сумку, вытащила один билет.

— Претензий нет, — сказала кондуктор. — Мужчина может сидеть. Хотите ехать одна — платите за второе место или выходите. Такси — ваше право.

— Я буду жаловаться! — завизжала женщина, хватаясь за пакет, как за последний бастион справедливости.

Салон оживился, пассажиры бурлили:

— Всё правильно!
— Хватит уже таких!
— Уважение должно быть обоюдным!

Даже старик с заднего сиденья усмехнулся:

— У неё не давление, а давление на нервы.

Женщина прижала пакет к груди, как бронежилет, демонстративно встала в проход и уставилась в окно. Место рядом оставалось свободным. Я просто ехал дальше, наблюдая за этим театром абсурда, а за окном мелькали деревья и столбы. Люди расслабились, кто-то тихо перешёптывался, кто-то задремал.

И в этой, казалось бы, обыденной поездке стало ясно одно: вокруг может быть место хоть на двести человек, но уважение и такт — редкий товар.